Бонобо выбирают любовь, а не войну

14 декабря 2013
В глухих джунглях Демократической Республики Конго, на северном берегу реки Луо, раскинулся знаменитый лагерь Уамба. Он был основан в 1974 году японским приматологом Такайоши Кано для изучения бонобо – обезьян, славящихся своей гиперсексуальностью.
Отчего бонобо так склонны к плотским утехам, были ли наши предки похожи на них и причем здесь обилие ресурсов? В поисках ответов на эти вопросы мне оставалось только полететь в конголезские джунгли. Бонобо, если вы вдруг не знали, пользуются репутацией хиппи среди человекообразных обезьян, так как они гораздо более сладострастны и менее воинственны, чем их близкие родственники шимпанзе.
Голландско-американский биолог Франс де Вааль, исследующий питомцев зоопарков, отмечает несдерживаемую сексуальность бонобо, а также их склонность к дружеским союзам (особенно между самками) на контрасте с битвами за доминирование (особенно между самцами) и межгрупповыми войнами у шимпанзе. С Ваалем соглашаются и другие биологи, наблюдающие этих животных в неволе. Но в суровых условиях джунглей дела обстоят сложнее – в чем мне лично довелось убедиться.
Наблюдать бонобо в дикой природе непросто, и Такайоши Кано, работавший в Институте приматологии Киотского университета, был одним из первых, кто надеялся этим заняться. Исследовательская работа в Уамбе не прекращается с момента основания лагеря, если не считать нескольких перерывов, в том числе на время войн в Конго с 1996-го по 2002 год.
Однажды ранним утром мы отправились в лес вместе с Тетсуя Сакамаки из Киотского университета. Добравшись до цели, мы стали наблюдать, как стая бонобо объедала с дерева болека маленькие плоды, напоминающие виноград с бумажной кожурой. Сакамаки тем временем называл особей по именам. Вон та самка с половым набуханием – Нова. В последний раз она рожала в 2008 году – и уже снова готова спариваться. Вот эта – Нао, очень старая и респектабельная леди. У нее две дочери, старшая из которых до сих пор остается в стае. Там – Кику, тоже пожилая и уважаемая, мать троих сыновей. Сакамаки рассказывает об одном из них, Нобите, которого легко узнать по внушительным габаритам и отсутствию указательных пальцев на правой руке и обеих ногах. Скорее всего, он потерял пальцы в силках, что нередко случается с бонобо, живущими неподалеку от людей. Похоже, Нобита – альфа-самец. Насколько вообще возможно быть альфа-самцом в группе бонобо.
Мы последовали за животными в заросли зонтичных деревьев, где они лакомились мясистыми зелеными фруктами. Внезапно между Нобитой и другим самцом, Джиро, началась громкая перепалка. Кику выступила в поддержку сына, и под натиском этой парочки Джиро угрюмо ретировался на ближайшее дерево. «Занятно, – заметил Сакамаки, – что мама все еще заступается за крупнейшего представителя стаи». Похоже, у бонобо даже альфа-самцы могут быть частично обязаны своим положением пробивным мамочкам.
Минут через сорок визги возобновились, но уже по другому поводу: шипохвост (планирующий грызун вроде белки-летяги) удирал по стволу дерева от окруживших его бонобо. Вот обезьяны почти схватили его – но тут шипохвост подпрыгнул повыше и улетел. А мы заметили второго – он притаился на другом дереве, всего в пяти метрах от ничего не подозревающего бонобо Джеуди.
Шипохвост с розовыми ушами и бледными глазами застыл на ветке, ничем не выдавая себя. Но его все-таки заметили – и группа бонобо стала подтягиваться ближе, издавая хищные угрожающие крики. Один бонобо полез наверх, с трудом выискивая зацепки. Шипохвост тут же, словно геккон по гладкой стене, взбежал метров на шесть. Когда же кровожадные обезьянки все-таки окружили беднягу, маленький грызун сиганул в воздух и, планируя между ветками, ускользнул. Ни мы, ни бонобо так и не увидели, где он приземлился.
«Они редко охотятся, – объяснил Сакамаки, – так что вам очень повезло».
Таким образом, еще до полудня первого дня в Уамбе мои представления о бонобо уже были далеки от хрестоматийных «хиппи»: они охотились, ссорились – и никакого секса. Жизнь на воле – это вам не питомник.
Секрет мира в стае. Вообще, о существовании бонобо ученые узнали относительно недавно. В 1927 году бельгийский зоолог Генри Шоутеден изучил череп и шкуру занятного животного, предположительно взрослой самки шимпанзе из колонии – Бельгийского Конго. В отчете он написал, что череп был «на удивление мал для животного таких размеров».
Через год немецкий зоолог Эрнст Шварц осмотрел коллекцию Шоутедена и измерил этот череп, а также два других и заключил: они должны принадлежать отдельному виду приматов, живущих исключительно на левом берегу реки Конго. Шварц объявил о своем открытии в работе, которую так и назвал: «Шимпанзе с левого берега реки Конго». Вскоре приматов левого берега признали отдельным видом и присвоили им современное название, Pan paniscus.
Еще их прозвали «карликовыми шимпанзе», хотя по габаритам они почти не уступали обычному, широко известному шимпанзе Pan troglodytes. Однако бонобо поизящнее, ноги у них длиннее, а головы меньше относительно размеров тела. В среднем взрослые самцы и самки бонобо попадают примерно в одну весовую категорию с самками шимпанзе. Сегодня ученые стараются избегать термина «карликовый шимпанзе» – чтобы подчеркнуть, что бонобо все-таки не является уменьшенной версией кого-то другого.
В основном бонобо и шимпанзе различаются поведением, в первую очередь сексуальным. Как в неволе, так и в дикой природе бонобо демонстрируют поразительное разнообразие половых актов. Франс де Вааль, изучавший бонобо в неволе и обращавший особое внимание на их сексуальность, отмечает: «Тогда как половые акты шимпанзе довольно однообразны, бонобо ведут себя так, словно прочитали Камасутру и опробовали все позиции и вариации, какие только можно представить». Например, им доступна миссионерская поза, которая шимпанзе практически неизвестна.
Но их сексуальность неограничивается совокуплением. Большинство вариаций носят социосексуальныйхарактер, то есть не включают совокупление взрослых самца и самки в период еерепродуктивной активности. Партнерами могут быть взрослые особи одного пола,взрослый с подростком любого пола, а также два подростка. Они практикуютпоцелуи рот в рот, разнообразные ласки, гомосексуальные и лесбийские отношения.Похоже, что цель всех этих действий – подавать разнообразные сигналы: выразитьдоброжелательность, успокоить эмоции, поприветствовать, снять напряжение,установить контакт, попросить поделиться едой, примириться. К этому полезномусписку мы можем добавить обычное удовольствие и образовательные игры.Разнообразные и частые сексуальные контакты – широко применяемая социальнаятехнология, сохраняющая доброжелательность в среде бонобо. «Шимпанзе решаютсексуальные проблемы силой; бонобо решают силовые проблемы сексом», – говоритде Вааль.
Когда стаей руководятсамки. Сексуальность – не единственноесерьезное различие между бонобо и шимпанзе, хотя, вероятно, она связана с другимиотличительными признаками видов. Наивысшее общественное положение у бонобозанимают не самцы, а самки, и добиваются они авторитета скорее благодарялюбезности в общественных отношениях (в том числе ласкам между самками), а неза счет драк и заключения временных альянсов, как делают самцы шимпанзе. И еще– сообщества бонобо не ведут жестоких войн с соседями.
Они отправляются за едойв дневное время стабильными и крупными группами в 15, а то и в 20 особей,передвигаясь от одного источника пищи к другому. На ночь бонобо устраиваются вгнездах поблизости друг от друга, предположительно в целях безопасности. Ихрацион, во многом такой же, как у шимпанзе, – фрукты, листья, немного животныхпротеинов, когда удается кого-то поймать, – имеет одно существенное отличие.Бонобо едят самые разные травянистые растения, доступные в любой сезон, – отвысоких жестких стеблей до крахмалистых клубней. Питательные побеги, молодыелистья и сердцевины стеблей богаты протеинами и сахарами – так что боноборасполагают прак-тически неистощимым источником пищи. А поскольку у них небывает черных дней, голода, то не возникает и столь острого соперничества заеду, как у шимпанзе.
От различий перейдем кобщему: оба вида являются ближайшими родственниками Homo sapiens. Около семи миллионов лет назад где-то в лесахэкваториальной Африки жил прото-примат, который был нашим общим предком. Затемчеловеческая ветвь отделилась, а примерно 900 тысяч лет назад разделились и двеветви приматов. Никто не знает, к кому был ближе их последний общий предок поанатомии и поведению – к шимпанзе или к бонобо. Между тем ответ на этот вопросмог бы кое-что прояснить и в нашей собственной истории. Ведем ли мы свой род отдлинной родословной миролюбивых, сексуально активных и матриархальных обезьянили же наследуем воинственность, избиение младенцев и патриархат? Другой неменее интересный вопрос: что такого произошло в эволюционной истории, чтосделало Pan paniscusстоль самобытным существом?
У Ричарда Рэнгема естьгипотеза. Рэнгем – известный биологический антрополог и профессор Отделенияэволюционной биологии человека в Гарварде, более 40 лет изучающий приматов вдикой природе. Его работа с шимпанзе началась с докторского исследования втанзанийском национальном парке Гомбе-Стрим в начале 1970-х и продолжается внациональном парке Кибале в Уганде.
Рэнгем рассказал опроисхождении бонобо в статье 1993 года, а еще через три года – в популярнойкниге «Демонические самцы» (Demonic Males), написанной в соавторстве с Дейлом Питерсоном.Важный пункт его гипотезы: последние миллион, а то и два миллиона лет на левомберегу реки Конго не было горилл.
В отсутствие горилл. Причины исчезновения горилл неизвестны – авот последствия довольно ясны. На правом берегу реки, где гориллы выжили, онипитались в основном травой, а шимпанзе довольствовались фруктами и листьямидеревьев, иногда мясом.
Шимпанзеподобные жеживотные с левого берега, избавленные от соседства горилл, ели за двоих – имдоставался рацион обоих видов. «Вот в этом все дело, – говорит Рэнгем, – так ипоявились бонобо». Левобережные существа подкреплялись богатым рациономшимпанзе, когда он был доступен, довольствовались скромной пищей горилл востальное время – и всегда жили в сытости. Их большим сообществам неприходилось разбиваться на маленькие нестабильные банды, которые на правомберегу постоянно создаются и распадаются – лавируя между бандами, каждыйшимпанзе пытается урвать свой кусок ценной и не всегда доступной пищи.
Это судьбоносное различиев стратегии поиска пропитания и сформировало социальное поведение, считаетРичард Рэнгем. Относительная стабильность групп означает, что уязвимые особивсегда могут рассчитывать на поддержку союзников, находящихся поблизости. Этаситуация сводит к минимуму битвы за доминирование и драки. «В частности, –продолжает профессор, – самки могут рассчитывать на помощь других самок, а нетолько самцов, чтобы защититься от тех, кто захочет на них напасть».
Другой результатстабильности групп, замечает Рэнгем, связан с сексуальными ритмами самокбонобо. Обстоятельства не обязывают их, в отличие от самок шимпанзе, во времярегулярных коротких промежутков времени представлять себя в самомпривлекательном свете и готовыми к спариванию со всеми возможными самцами.«Если вы – бонобо и живете в более многочисленной и стабильной группе, томожете позволить себе более продолжительный период полового набухания», –говорит Рэнгем.
Самке бонобо не нужнопривлекать толпы безумно возбужденных самцов в течение короткого периодавремени. Она постоянно привлекательна, постоянно готова. А значит, рассказываетученый, для самцов становится менее важной конкуренция за доминирование исамок. Таким образом, согласно гипотезе Рэнгема, знаменитые дружелюбие исексуальность в социальной жизни бонобо являются следствием доступности рационагорилл, не съедаемого самими гориллами.
Но почему же на левомберегу нет горилл? Рэнгем предложил сценарий, по его же словам умозрительный,но правдоподобный.
В экваториальных долинахпо обоим берегам реки Конго исчезла травянистая растительность – среда обитаниягорилл. Шимпанзе могли выжить, отыскивая фрукты в лесу, – но гориллам правогоберега пришлось искать пристанища на высоте, у вулканов Вирунга ксеверо-востоку от засушливых земель и в горах Шайю на западе. А вот на левомберегу таких пристанищ вообще не было – из-за плоского рельефа. Так что горилл,если они вообще когда-нибудь жили на левом берегу, могла убить засуха в эпохуплейстоцена.
Поведение бонобо –исключение из исключений, оно уникально для приматов. И никто из исследователейне описывал его с большей тщательностью, чем супруги Готфрид Хохман и БарбараФрут, ученые из Института эволюционной антропологии Макса Планка в Лейпциге.Они более 20 лет изучали бонобо в дикой природе, приступив к исследованиям в1990-м, в местечке Ломако в северном Конго. Непрерывные сезоны полевых работприостановила лишь война, разразившаяся в 1998 году. Тогда Хохман и Фрутосновали новый лагерь немного южнее, в Луи-Котале, в прекрасном лесном районепрямо у границы национального парка Салонга. Ученые договорились с местнымижителями, которым по традиции принадлежала эта часть леса: за денежноевознаграждение те согласились не охотиться и не вырубать деревья.
Чтобы попасть вЛуи-Котале, нужно приземлиться на травянистой посадочной полосе, идти пешкомоколо часа до деревни, отдать дань уважения старейшинам – а затем шагать ещепять часов. После этого в долбленом каноэ нужно пересечь реку Локоро, поднятьсяпо черной воде, взобраться на крутой берег – и вы очутитесь в уютном, простомлагере из крытых пальмовыми листьями навесов и палаток, с двумя солнечнымибатареями, от которых питаются компьютеры.
Хохман вернулся сюда виюне прошлого года – и был чрезвычайно рад снова оказаться в лесу после слишкомдолгих месяцев, проведенных в кабинете в Лейпциге. Этот голубоглазый крепкий 60-летниймужчина давно привык к перипетиям полевой приматологии. На маршруте я изо всехсил старался не отстать от него – в своем темпе я бы шел семь часов вместошести.
Любвеобильные и кровожадные. Однажды утром мне пришлосьвстать спозаранку вместе с двумя молодыми волонтерами Тимом Льюис-Бейлом иСоней Траутман. Мы добрались до гнезд бонобо в 5:20 утра – прежде чем сонныеживотные стали шевелиться. Льюис-Бейл и Траутман встали каждый под деревом сгнездом, собрали мочу обезьян для анализов – и только после этого мы пустилисьв утреннюю погоню за стаей.
Тем же днем мы с Хохманомсидели под одной из плетеных крыш и обсуждали поведение бонобо. Мало кто изисследователей видел, как охотятся бонобо, а несколько написанных отчетов восновном рассказывают о небольшой добыче вроде шипохвостов (да и то только влагере Уамба) или детенышей карликовых антилоп дукеров. Казалось: если бонобо иполучают животные протеины, то в основном от насекомых и многоножек.
Но на деле на воле бонобооказались не такими уж безобидными хиппи. Фрут и Хохман сообщили о девятислучаях, когда бонобо в Ломако охотились. В семи из них фигурировали крупныедукеры (длина тела взрослых особей – от 55 до 110 сантиметров), которых обычнохватал один бонобо, разрывая еще живой жертве живот, поедая внутренности, азатем разделяя остальное мясо. За последнее время здесь, в Луи-Котале, ученыезафиксировали еще 21 случай охоты.
Двенадцать раз охотаувенчалась успехом, и жертвами стали восемь взрослых дукеров, один приматгалаго и три обезьяны других семейств. Итак, бонобо охотятся на другихприматов. Хохман уверяет: это обязательная часть их рациона.
«Я бы показал Франсутакое поведение, которое он бы даже не предположил у бонобо», – говорит Хохман,имея в виду Франса де Вааля, изучавшего бонобо в неволе. Да, объясняет Хохман,в репертуаре бонобо имеется большое разнообразие сексуальных актов, но, пословам ученого, «содержание в неволе невероятно преувеличивает подобноеповедение; в дикой природе бонобо ведут себя иначе – и должны вести себя иначе,– потому что они очень заняты выживанием, поисками еды».
Хохман и Фрут оспариваюти другие устоявшиеся представления. Например, они не соглас-ны с тем, чтообщество бонобо держится на сестринстве и связях между самками, – супругисчитают, что связи матерей с сыновьями никак не менее существенны.
Также они утверждают, чтобонобо проявляют агрессию по отношению друг к другу. «Может, агрессия редка исдержанна, – говорит Хохман, – однако от этого она не менее важна. Подумайте,сколь трудноуловимой может быть человеческая агрессия. Вспомните, что один актнасилия, даже предполагаемый, может годами оставаться в человеческой памяти. Ясчитаю, что эта мерка применима и к поведению бонобо».
Неужели среди дружелюбныхбонобо и вправду бушуют страсти? Ответ на этот вопрос нам дает гормональноеисследование доктора Мартина Сарбека.
Анализируя образцы мочи ифекалий, как те, что утром собрали Льюис-Бейл и Траутман, Сарбек обнаружилвысокий уровень кортизола – гормона, связанного со стрессом, – у некоторыхсамцов бонобо. Содержание кортизола было особенно повышено у высокоранговыхсамцов в присутствии возбужденных самок. Думая о причинах этого, Сарбекпредположил: высокоранговый самец бонобо все время балансирует, как на канате.Недостаточно мужественный потеряет поддержку самцов. Чрезмерно агрессивный непонравится властным самкам. Получается, жизнь самцов бонобо – постоянныйстресс.
Хохман заключает: бонобоизбегают неприкрытой агрессии и насилия, но они отнюдь не беззаботны. В стаехватает проблем – только конфликты они частенько решают социосексуальнымповедением.
По международнойклассификации бонобо – вид, находящийся под угрозой вымирания. Хотя их защищаетзаконодательство Демократической Республики Конго, животные продолжают страдатьот браконьерства и сокращения ареала. Предположительно, в дикой природеостается 15–20 тысяч бонобо. Часть вида скрывается в заповедниках, таких какнациональный парк Салонга и резерват Ломако-Йококала, где животных охраняютлучше или хуже в зависимости от местных условий – нанимаются ли охранники,тренируют ли их, выплачивают ли им жалованье, снабжают ли оружием, подходящимдля противостояния браконьерам.
С Джоном и Терезой Харт,специалистами по охране природы, мы встретились в Киншасе и полетели в Кинду,административный центр на востоке Конго, на западном берегу Луалабы (такназывают верхнее течение Конго), которая является восточной границей ареалабонобо. В Кинду мы наконец получили разрешение на маленькую пятидневнуюэкспедицию по ТЛ2.
Охраняемый регион ТЛ2 –Тшуапа-Ломами-Луалаба – огромный проект, над которым сейчас вместе с молодымиместными сотрудниками и многочисленными конголезскими партнерами работает четаХартов – опытные исследователи, впервые приехавшие в бассейн Конго в начале1970-х. Проектируемый охраняемый регион должен охватывать три реки ВосточногоКонго и защищать не только бонобо, но также лесных слонов, окапи из семействажирафовых и любопытный, совсем недавно открытый вид обезьян – Cercopithecuslomamiensis.
Четыре часа вечера –поздновато для старта, но мы не хотели терять еще один день и сели в большоедолбленое каноэ, пока чиновники не передумали. К нам присоединились двоеконголезских коллег, которые пользуются доверием Хартов, иностранный биолог, атакже полковник с солдатом (оба с автоматами Калашникова) в качестве военногоэскорта. В последний момент к группе приставили наблюдателя из управленияиммиграции. Он был обут в туфли и нес в чемодане сменные рубашки. «Экспедицияпродлится дней 30, и вам придется помогать нам охотиться на крокодилов», –подтрунивал над ним Джон, когда мы вышли в фарватер Луалабы.
Река была бурой,спокойной, шириной в 900 метров. Солнце, утопающее в пыльном воздухезасушливого сезона, походило на огромный желток с кровью. Пара пальмовых грифовпролетела над нашими головами, а на востоке стайка крыланов кружила над своимнасестом. Сумерки быстро обернулись темнотой, и река светилась, отражаярастущий месяц. Похолодало – мы надели куртки.
Джон посетовал, что в ТЛ2браконьеры все еще истребляют бонобо и часто привозят тушки на рынок навелосипеде. А если дать ТЛ2 статус национального парка, законодательнозапретить охоту, добиться поддержки местных жителей и поставить охрану всего впаре контрольных пунктов, нелегальную торговлю можно прекратить.
Этотрегион обладает огромным потенциалом, но с существующими трудностями нелегкосправиться даже такому неутомимому и опытному человеку, как Джон Харт.Нынешняяя Демократическая Республика Конго сильно пострадала за 70 летбельгийской колонизации, затем последовали 30 лет диктаторства Мобуту, окончившиесявойной. А проблема бонобо в том, что эта беспокойная страна – единственноеместо в мире, где они обитают.    

Другие новости дикой природы